И никак иначе07.03.2011

И никак иначе

Хенрик Ларссон

Football.ua рассказывает о шведской легенде Селтика.

В футболе нельзя избежать сослагательного наклонения, особенно если речь идет о карьере отдельного исполнителя. Применимо ли это к Хенрику Ларссону? Пожалуй, да. Ведь, начиная с двенадцати лет, он боролся с собственной неуверенностью, а затем и с неуверенностью окружающих, чтобы, в конце концов, стать тем, кем он стал самой значимой легендой Селтика в современной истории.

И не надо проецировать его талант на большие лиги и большие команды Ларссон стал великим в этом месте и в это время.

Когда Хенрик попрощался с футболом, после него не осталось недосказанности, и это на первый взгляд покажется странным, учитывая, что при всех своих личных достижениях, он так и не сумел завоевать европейский трофей с Селтиком или что-нибудь выиграть со сборной. Ларссон всегда держал слово он плакал, покидая Селтик, но не искал повода, чтобы остаться. Он жалел, что не доиграл до конца сезона в Манчестер Юнайтед, хотя очень того хотел. Но он обещал.

Ларссон редко когда откровенничал. Настоящий профессионал, работяга, он оставался таким же и за пределами поля обдумывал каждый поступок и каждое слово. Только шведский журналист, прилетевший в Глазго ради интервью с легендой, сумел добиться от Хенрика несколько фраз. Понимаете, все это я мог написать сам в Хельсинборге. Расскажите что-нибудь интересное, - умолил журналист. Но Ларссон привык говорить на футбольном поле, отгружая в ворота соперников пачки мячей, но на мгновение он сдался. Я знаю, что я лучше, и я должен их обидеть, чего бы это ни стоило, - такими словами, как оказалось, заряжает себя перед игрой Хенрик.

Его большие шедевры состояли из маленьких футбольных хитростей. Когда защитник придерживает тебя за футболку, ты сразу смотришь на лайнсмена и, если есть такая возможность, бьешь его либо хватаешь в ответ, - признавался швед. Быть жестким и в чем-то безжалостным он научился еще в школе, когда от души лупил одноклассников, позволявших в его адрес одноклеточные расистские шутки. Отец, моряк из Кабо-Верде, сделал все возможное, чтобы уберечь его от ненависти сверстников. Сын взял фамилию матери, его родное имя Энрике решили изменить на привычное для Швеции Хенрик, но настоящую жизненную проверку будущий голеадор должен был выдержать сам.

Ларссон вряд ли когда-то расскажет о своем успехе, не используя оговорку с помощью. Таким его сделали люди, рядом с которыми Хенрик рос и мужал. Отец, подаривший мяч годовалому ребенку, детские тренеры Бенгт Перссон и Кеннет Карлссон, поддерживавшие на каждом этапе его школьной жизни, будущая жена Магдалена, своим характером вернувшая ему веру в собственные силы. И, конечно же, великий талант как еще одно производное от той среды, в которой рос Хенрик Ларссон.

Вы наверняка не слышали обо мне до этого дня, но я сделаю все, чтобы уничтожить имеющийся скепсис, - обещал Ларссон болельщикам, только прибыв в Шотландию. Он не готовился к славе, покраснев от смущения лишь однажды в 12 лет Хенрик отметился дублем в составе детской команды Хегаборга, о чем на следующей неделе одноклассникам поведал школьный учитель. Теперь его наскучившие товарищам рассказы на тему я мечтаю играть в футбол зазвучали свежее и имели под собой почву. Он доказал это впервые.

Он не был талантом, ослепившим окружающих ярким солнцем. Его умение могли разглядеть только специалисты Перссон и Карлссон, вовремя убедившие парня не бросать футбол. Невысокий от рождения, Ларссон к тому же не поспевал за сверстниками в физическом развитии в тринадцать лет он серьезно уступал сверстникам-защитникам. Говоря о наставниках, Ларссон вспоминает школу жизни, главным уроком которой стало трудолюбие и требовательность к себе. А габариты тоже сыграли свою роль через пару десятков лет о Хенрике будут говорить как о форварде, умеющим любым способом оставить в дураках даже самых крепких и неуступчивых защитников.

Такие вещи формируют характер великих. В последние годы выступлений за Селтик Ларссон уже сбился со счета, пытаясь вспомнить количество металлических пластин в его ногах и челюсти, и это лучше всего иллюстрирует стиль его игры. Сломанная челюсть в борьбе с защитником другой футболист отнесся бы к верховой борьбе максимально осторожно, но не Ларссон. В первой же игре после восстановления он бросается в бой сразу с двумя соперниками, не щадя ни свои, ни чужие зубы. Самопожертвование, скажете вы, а Ларссон лишь удивленно покачает головой. Нет, это потребность забивать.

Его проблемы с профессиональным развитием в юношеском возрасте во многом были связаны с фанатичной помешанностью на игре, лишавшей Хенрика рассудка и заставлявшей бросаться от крайности в крайность после каждого успеха и неудачи. Ему удалось вовремя дистанцироваться: ближе к восемнадцати Ларссон ушел работать продавцом фруктов и начал по-другому смотреть на жизнь. Он встретил Магдалену. Знаменитые цветные дреды Ларссона пользовались успехом у девушек, но он вряд ли мог представить, что сумеет влюбить в себя дочь известного шведского политика. Ларссон, будучи представителем простого рабочего класса, женился на девушке, которая из всех видов спорта предпочитала конную езду, а к футболе не испытывала ровным счетом ничего.

Она не полюбила игру, но полюбила Хенрика, сделав его более настойчивым и упрямым. Магделена буквально заставила парня отдать все силы футболу, а сама на долгие годы вперед организовала его жизнь вне поля. Ларссон с улыбкой признается, что никогда в жизни не оплачивал банковских счетов, но еще сильнее влияние жены подтверждает ее желание внедриться в работу Фейеноорда в качестве физиотерапевта. Она просто не успела сделать это до того, как Ларссон перешел в Селтик.

Со временем критика и критики смолкли, а сам Ларссон надолго отказался от чтения газет, чтобы не нервничать лишний раз и не допустить рукоприкладства. Возможно, до столь радикальных мер бы и не дошло, но журналист из его родного Хельсинборга, раскритиковавший пятнадцатилетнего Ларссона за невнятный дебют в футболке Хегаборга, спустя шесть лет (!) был брошен в бассейн прямо в верхней одежде. Хенрику в действительности нравилось, как он писал.

Его карьеру спас голландский специалист Вим Янсен, неожиданно для всех возглавивший Селтик в 1997 году. Мало играя в Фейеноорде, Ларссон подумывал о возвращении на родину, что всегда считал признаком поражения, фиаско своей мечты. Для того были и другие причины: жена была беременна и Хенрику не хотелось растить ребенка в Нидерландах, потому переход в стан какого-нибудь шведского аутсайдера он видел вполне реальным. Янсен тем летом приобрел нескольких толковых футболистов, и покупка чудного на вид форварда за 650 тысяч фунтов выглядела неудачной шуткой, но уже через три-четыре года расценивалось как эпохальное событие. Вим забрал своего бывшего подопечного из Роттердама, спас ему жизнь и явил Паркхеду нового кумира поколения.

Его дебют в футболке Кельтов почитают одним из худших в истории. Выйдя на замену на 60-й минуте встречи, Ларссон взял на раскачку пятнадцать минут, после чего подарил гол Хиберниану. Ларссон на мгновение опустил голову, задумавшись, кому отдать пас, и его обокрал защитник Хибз Чик Чарнли, обводящим ударом поразив угол ворот Селтика. Команда Янсена начала с поражения сезон, на который возлагались особые надежды: после девяти кряду чемпионств Рейнджерс, их бело-зеленые соперники намеревались преградить дорогу врагам на пути к рекордному десятому титулу.

И им это удалось. Вскоре Ларссон нашел себя, набрал форму, устроив красочный бомбардирский забег в одной встрече Хенрик поражал фанов техникой, в другой скоростью принятия решений, в третьей феноменальной как для его роста игрой на втором этаже. Останавливаться не было причин: сменялись менеджеры и результаты команды, партнеры по атаке, но Ларссон исправно поражал ворота противников. Его не сумел остановить даже открытый перелом в поединке с Лионом в октябре 1999 года в мае он снова был на поле и снова забивал.

Вспоминая его классическое празднование гола с показыванием языка, его дубли и хет-трики, можно подумать, что швед стал живой легендой клуба едва ли не в первом сезоне, но большинство болельщиков Селтика вспоминают другую дату, окончательно возвеличившую фигуру Хенрика до уровня звезд команды Джока Стина. Это было 27 августа 2000 года, в первом Олд Фирм Дерби того сезона. Первое противостояние Рейнджерс и Селтика в сезоне считается ключевым команды демонстрируют свою силу после летних кадровых изменений, а заодно задают условный тон стартующему сезону. Это был исторический поединок Кельты выиграли у непобедимых тогда Рейнджеров 6:2, а Ларссон оформил дубль. Это были два роскошных мяча, один из них после паса Криса Саттона, купленного летом новым менеджером Мартином О`Нилом. Их связка с Крисом стала классикой, одной из лучших в истории Селтика, и Ларссон не прочь поблагодарить и своего многолетнего партнера за невероятную помощь в карьере. Поблагодарить еще одного человека.

Ну а когда кто-то вспоминает О`Нила, Ларссон даже сейчас, кажется, готов отправиться на футбольное поле. Североирландец славился умением работать с игроками, выстраивать психологический настрой команды, и Хенрик обещает когда-нибудь опубликовать знаменитые речи Мартина в перерывах. О`Нил вывел команду в финал Кубка УЕФА, и то поражение от Порту стало одним из самых болезненных в карьере Ларссона его феноменальной игры и дубля не хватило, чтобы взять верх над командой Жозе Моуриньо.

Он покидал Селтик Парк со слезами на глазах, а прощальное You`ll never walk alone в исполнении фанов звучало не просто трогательно, а даже эпично. Ларссон, которого терзали сомнения и переживания, самовольно закрыл свою эпоху в 2004-м, чтобы продолжить радовать Кельтов игрой в составе Барселоны и шведской сборной. За него болели, как и прежде, а знаменитый Тьерри Анри после финального поражения Арсенала в Лиге чемпионов от каталонцев с трудом подобрал слова, чтобы описать игру великого шведа: Все говорят о Роналдиньо и Это`О, но я их сегодня не видел. Я видел Ларссона.

Увидев игру седьмого номера Селтика, не останешься равнодушным. Радуясь возможности наблюдать восхождения великого мастера, отбросим бессмысленные если бы, и примем все это как данность. Легенда Селтика родилась в этом месте, в это время, и никак иначе быть не может.

Иван Громиков, специально для Бей-беги